Такие нервы
Nov. 23rd, 2012 12:37 amЭтажом выше работают нервные люди. Не знаю, чем занимаются, то ли жизни спасают, то ли уран обогащают, то ли бомбы обезвреживают. Но зачем же так нервничать. Самый характерный - Владимир Иванович, ему бы на сцене играть. Словарный запас у Владимира Ивановича небольшой, но мощный и выразительный. Он говорит: "Это катастрофа!" или "Это трагедия!", или "Это конец". Первые две фразы произносятся на повышение, третья на понижение. Он умеет опускать голову, снимать очки, а затем резко голову поднимать. Еще Владимир Иванович говорит по телефону. Он говорит "Алло", потом "Что?", потом громче "Что??", потом "Это конец" и расслабляет руку, рука падает вниз, голова вверх, смотрит в небо.
Второй персонаж - это Алла. Она то ли секретарь, то ли менеджер, ходит на высоченных шпильках, ноги как мои руки, на голове перманент. Спит с Иваном. Или не спит, есть разные мнения, но однажды ее забирал на машине какой-то друг, а Иван увидел это из окна и как с цепи сорвался, весь день на Иру кричал. А Алла говорит "Я не могу больше" и плачет дважды в день. Иногда она кричит Владимир Ивановичу "Я не могу больше!", а он отвечает "Это трагедия!" и снимает очки.
Ивана я ни разу не видела, он не курит, зато знаю еще Иру и Таню. Я не фашист, но кажется, Ира лесбиянка, ничего не имею против. Ира не любит Аллу, потому что та слишком высокого мнения о себе, и не любит Таню, потому что та слишком высокого мнения о себе. Ира не любит Владимира Ивановича, потому что тот слишком много на себя берет. Когда Алла выбегает на улицу и начинает рыдать, Ира бежит за ней и кричит "Прекрати, он просто дурак!", и обнимает ее. Когда Владимир Иванович говорит "Это трагедия!" или "Это катастрофа!", Ира говорит "Прекратите! Я им перезвоню!" Когда Владимир Иванович говорит "Это конец", Ира молчит. Видимо, из уважения к концу.
Мы смотрим эту Санта-Барбару в курилке каждый день, примерно раз в час. И пересказываем некурящим коллегам последние серии. "А Анна-то как? Ребенок Хуана оказался? Да ладно! А Владимир Иванович дозвонился до Гонконга? Что сказал? Это трагедия? Эх, за что же так не везет мужику".
***
Я вступила в контакт с этажом выше всего один раз. Точнее, в контакт вступил Владимир Иванович, он отдавил мне ногу. Он говорил по телефону, воскликнул "Это катастрофа!" и опустил руку. Прошел три метра вперед, четыре метра назад и наступил на меня. "Извините", - сказала я автоматически. Он обернулся, посмотрел затуманенным взором, потер переносицу и сказал: "Скажите им.. Скажите, что нет". "Извините", - снова сказала я, - "Я с вами не работаю". "Какая разница", - ответил он, - "Это конец".
Второй персонаж - это Алла. Она то ли секретарь, то ли менеджер, ходит на высоченных шпильках, ноги как мои руки, на голове перманент. Спит с Иваном. Или не спит, есть разные мнения, но однажды ее забирал на машине какой-то друг, а Иван увидел это из окна и как с цепи сорвался, весь день на Иру кричал. А Алла говорит "Я не могу больше" и плачет дважды в день. Иногда она кричит Владимир Ивановичу "Я не могу больше!", а он отвечает "Это трагедия!" и снимает очки.
Ивана я ни разу не видела, он не курит, зато знаю еще Иру и Таню. Я не фашист, но кажется, Ира лесбиянка, ничего не имею против. Ира не любит Аллу, потому что та слишком высокого мнения о себе, и не любит Таню, потому что та слишком высокого мнения о себе. Ира не любит Владимира Ивановича, потому что тот слишком много на себя берет. Когда Алла выбегает на улицу и начинает рыдать, Ира бежит за ней и кричит "Прекрати, он просто дурак!", и обнимает ее. Когда Владимир Иванович говорит "Это трагедия!" или "Это катастрофа!", Ира говорит "Прекратите! Я им перезвоню!" Когда Владимир Иванович говорит "Это конец", Ира молчит. Видимо, из уважения к концу.
Мы смотрим эту Санта-Барбару в курилке каждый день, примерно раз в час. И пересказываем некурящим коллегам последние серии. "А Анна-то как? Ребенок Хуана оказался? Да ладно! А Владимир Иванович дозвонился до Гонконга? Что сказал? Это трагедия? Эх, за что же так не везет мужику".
***
Я вступила в контакт с этажом выше всего один раз. Точнее, в контакт вступил Владимир Иванович, он отдавил мне ногу. Он говорил по телефону, воскликнул "Это катастрофа!" и опустил руку. Прошел три метра вперед, четыре метра назад и наступил на меня. "Извините", - сказала я автоматически. Он обернулся, посмотрел затуманенным взором, потер переносицу и сказал: "Скажите им.. Скажите, что нет". "Извините", - снова сказала я, - "Я с вами не работаю". "Какая разница", - ответил он, - "Это конец".