lucky_chaky | Про Дениса

Денис приготовил спагетти болоньезе. Пол равномерно покрыт красным соусом, в озере жира плавает морковь, по стиралке размазано мясо, на стене помидоры, в чашку для какао заботливо сложен подгоревший чеснок. На столешнице пирамидой - две сковородки, три кастрюли, три тарелки, две чашки, восемь ножей. Запах слышно от метро, тапки прилипают к полу, болоньезе удалось. Потому что самый кайф - сначала поджарить лук, выложить в тарелку, потом поджарить чеснок, выложить в другую тарелку, потом поджарить морковь. Потом потушить помидоры, перелить в чашку, потом все это на сковородку и подкидывать, подкидывать, чтоб взболталось аж до потолка. Потом разморозить мясо. Всю ночь отмывала плиту. Каждый день радуюсь, что догадалась выкинуть блендер еще год назад. Денис иногда спрашивает, где блендер, а я такая - а, че, откуда я знаю, куда ты его положил. Он говорит - пойду-поищу, я говорю - ищи-ищи, возможно он в нижнем ящике, а сама сижу и так спокойно на душе.

Вчера вышибали дверь. Ложимся спать, двенадцать ночи, в коридоре за дверью глухие удары и шум. Денис посмотрел в глазок, там, говорит, кажется, наша соседка дверь выбивает. Может ей чем-то помочь. Выходит в коридор. Там соседка, говорит, захлопнулся верхний замок, ключа нет, дверь не открывается. Позвонила хозяину квартиры, он говорит, ну что делать, бывает, выбивай дверь. Дверь железная, замок отечественный, соседка моей комплекции, то есть, интеллигентный метр шестьдесят. Денис говорит - так, не волнуйтесь, успокойтесь, все будет хорошо, сейчас мы ее победим. И в квартиру кричит - "Жена, тащи топор!". Пытались отжать замок минут пятнадцать, сдались, пошли пить чай. Я говорю "Ксения, вам черный или зеленый?" Она говорит "Мне вон тот успокоительный сбор номер три". Обзвонили штук десять мастеров по взлому. Вообще интересные люди, на сайте написано "круглосуточно, приедем через 15 минут", трубку берет заспанный мужик - "дверь, какая дверь, что, нет, я не попрусь". Те, кто согласен приехать, требуют прописку. Те, кто не спрашивают прописку, хотят три тысячи. Те, кто не хочет три тысячи, не говорят, сколько они хотят. Мы сидели с соседкой на кухне, с потолка капал болоньезе, Денис просто взял молоток, зубило и выбил замок к хренам. Момент триумфа застала полиция, прибывшая на вызов бабки с восьмого этажа.

Денис стоит перед обувной полкой, говорит, как много у нас ботиночек, класс. Я говорю - много? у нас? серьезно? давай считать. Посчитали двое моих осенних, одни мои зимние, четырнадцать пар Дениса, зимние он еще не достал. Денис садится на пол, достает губочки, воск бесцветный, воск черный, воск коричневый, защиту для замши, защиту для кожи, две щетки, разноцветные мягкие тряпочки, сидит, полирует, напевает себе под нос. Я разрываю пакет с кофе, пересыпаю в банку, в пакете осталась половина, банка до краев. Говорю, прищепка нужна, а у нас, наверное, нет. Денис залезает в коробку с особо ценными вещами, и - продираясь сквозь провода, сгоревшие жесткие диски, останки старого компьютера, открытки, фотографии, дырявые носки, отложенные на черный день, гвозди и болты, пульт от его первого телевизора, носовые платки, сломанное лезвие от конька, мешок синтепона, пластиковые пакеты, обгрызенные цветные карандаши, чеки и книги - выуживает с самого дна одинокую зеленую прищепку, обмотанную скотчем. Вот, говорит. Вот, зачем я все это храню. А ты говорила - выбросить.

Вообще как-то хорошо.